Программиста осудили за находку
Меню

Программиста осудили за находку

Адлерский суд Краснодарского края вынес приговор по делу программиста Романа Петрова, присвоившего дорогой айфон и поплатившегося за это 50 тысячами рублей штрафа и пятью месяцами, проведенными в СИЗО. По мнению защитников  Романа, готовых обжаловать вынесенный приговор  и дойти в поисках справедливости до Верховного суда, следствие было проведено с массой нарушений. Главное обстоятельство, говорящее в пользу подсудимого – то, что он сам принес найденный в пункте проката горнолыжного курорта айфон. При этом айфон находился в идеальном состоянии и совершенно не нуждался в ремонте. И это неудивительно – сам Роман по профессии является программистом и не раз имел дело с настройкой и ремонтом подобных айфонов. Странно, впрочем, что Роман принял решение вернуть айфон не в день находки телефона, а лишь две недели спустя. Кроме того, он почему-то счел нужным все это время пользоваться найденным айфоном в личных целях, вставив в него собственную «симку».

Сам Роман уверяет, что никакого злого умысла в его действиях  не было – он просто ждал, что хозяин айфона сам выйдет на связь.  По его собственным словам, он не имел возможности связаться с владельцем телефона, так как все персональные данные и все контакты стерлись из памяти айфона в ходе   зарядки и синхронизации.  Оставалось надеяться на программу поиска утерянных гаджетов,  которая должна была привести хозяина телефона в нужное место. Так длилось до тех пор, пока в гости к Роману не явился его друг, объявивший о том, что телефон ищут «серьезные люди» и посоветовавший не медлить с возвратом. Последовав  дельному совету, Роман привез телефон в отдел полиции. В тот же день его задержали, отправив в следственный изолятор на долгие 5 месяцев.

Дело Романа Петрова получило широкий резонанс благодаря активным действием его защитников и  откровенным тюремным дневникам самого подследственного, которые буквально «взорвали» Интернет. В своих письмах из тюрьмы Роман рассказывал о судьбах своих товарищей по несчастью, о методах давления на подсудимых и иных гримасах российской Фемиды.

Собственно говоря, сама история дела Романа Петрова может стать основой для крепкого детективного романа. Казалось, что колесо Фортуны поворачивается в его сторону после того, как потерпевший – школьник Владимир Матиевский и его мать  заявили, что не имеют претензий к подследственному и просят его отпустить. Более того, в заявлении в полицию, поданном Натальей Матиевской, первоначально говорилось лишь об утере телефона. И только месяц спустя (по настоянию следователя, объявившего, что в противном случае расследование дела не сдвинется с мертвой точки) она переписала заявление, заменив «утерю» на «кражу», что существенно меняло ход дела. Аналогичные результаты, ставящие под сомнение вину Романа,  показала проверка на детекторе лжи: как говорится в официальном заключении, у подследственного не было выявлено реакций, свидетельствующих о том, что он похитил айфон, а не нашел его на полу.

Сам Роман признает свою ошибку и полагает, что ему следовала тут же принести айфон в полицию, а не ждать, пока хозяин телефона выйдет на горячий след сам. Но ошибка и небрежность – не преступление, признают его защитники, никакого нарушения Уголовного кодекса в  изложенных обстоятельствах нет.  Не говоря о том, что сам Роман может рассматриваться в качестве пострадавшего – после полугода заключения в СИЗО он вышел из тюрьмы с совершенно расстроенным здоровьем.  Можно сказать, что ему повезло, когда суд решил  выпустить Романа из тюрьмы до окончательного вынесения приговора под подписку о невыезде.

И все-таки и Роман и  его защитники считают, что в ходе расследования дела о пропавшем айфоне были одержаны существенные победы.  После того, как  рассказ о деле молодого программиста и выдержки из его тюремных дневников были опубликованы в «Московском комсомольце», двое депутатов Госдумы, Александр Хинштейн и Александр Сидякин, направили в правоохранительные органы Краснодарского края официальные запросы. Последовали серьезные проверки, выявившие ряд существенных нарушений, изолятор временного содержания Адлера, в котором томился Роман, был временно закрыт, а все его сотрудники – уволены.

«До того, как выдержки из моего дневника появились в печати, мы не могли вести аудиозапись заседания на судебном процессе, моему адвокату не давали высказаться, просто обрывали на полуслове, — рассказывает Роман. — Ну а после того как выступила газета, все стало более-менее нормально. В Сочи на суд постоянно приезжали журналисты, правозащитники, юристы из разных городов, которые содействовали расследованию хода дела». Сам Роман в совершенстве изучил во время заключения в СИЗО  Уголовный кодекс и советовал товарищам по несчастью отставать свои права. «Сначала надо мной смеялись,  а потом, видя, как меня переводят в новую камеру и дают чистое белье, а не замызганный грязный матрас, стали просить совета и начали понимать, что требования соблюдать права заключенных не имеют ничего общего с сутяжничеством и кляузами».

Trackback с этого сайта.

Оставить комментарий